Мир Фантазии

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Мир Фантазии » Пираты Карибского моря » Без названия.


Без названия.

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Автор: Кэт.
Название: отсутствует.
Рейтинг: принципиально PG-13.
Жанр: романс, драма, ангст, зарисовка.
Бета: отсутствует.
Краткое содержание: не скажу.
Статус: закончен.
Предупреждение 1: смерть героя.
Предупреждение 2: этот фанфик исключительно про любовь, так что не надо съедать меня за отсутствие морских терминов и незнание оных. Той, для кого он пишется, на них абсолютно начхать.
Предупреждение 3: зарисовки бывают разные. И в семь глав тоже. В данном случае главы называются кусочками.
Предупреждение 4: так как я автор все еще начинающий и чрезмерно юный для таких фиков, то некоторые речевые обороты могут быть очень детскими или странными. Я их еще отредактирую. Просто сейчас нет времени.
Предупреждение 5: возможен жуткий ООС Норрингтона, не очень жуткий - Элизабет, и совсем не жуткий - Джека. ООС в отношении мисс Ксении вычислить не получается =)

Написано по заказу моей сестренки Ксюнели, исключительно для нее и про нее.

2

* * *

"We meet in the night in the Spanish café.
I look in your eyes just don't know what to say.
It feels like I'm drowning in salty water..."

На море неизбежно опускалась чернильная темнота карибской ночи, теплой, пахнущей тропическими цветами и морской солью. На небе сияла круглая луна, заливая палубу "Разящего" серебристым потусторонним светом. Огромный корабль рассекал темные волны, таинственно поблескивающие в лунном свете.
Командор Норрингтон сидел в своей каюте на аккуртно застеленной койке, потягивал густое вино из бокала и размышлял об одной очень красивой, очень романтичной и очень коварной девушке.
Мисс Элизабет Суон разбила его сердце раз и навсегда, и Джеймс сомневался, что сможет когда-нибудь ее забыть. Ее образ - свежей, юной, нежной девушки остался в его памяти навек. Он пил алое вино с терпким вкусом и вспоминал, как она упала со скалы, как ее схватил этот Воробей, как она обнимала его, а командор белел от ярости и бессилия... Он вспоминал, как это мерзкий пират отшвырнул ее прямо Джеймсу в руки, и тот на миг почувствовал нежный запах ее густых волос - они пахли розой и сиренью...
Крики на палубе отвлекли несчастного командора от печально-сладостных мыслей. 
- Вижу-у-у землю-ю-ю!
Вслед за воплем впередсмотрящего раздался негромкий, но настойчивый стук в дверь. Джеймс резко вскочил с койки, лихорадочно решая, стоит ли накинуть мундир или можно предстать перед стучащим без него и колета. В конце концов любопытство пересилило все приличия, и командор крикнул: "Войдите!"
В каюту вошел старший офицер Норманн и остновился перед Норрингтоном, молодецки щелкнув каблуками.
- Командор, имею честь доложить - на горизонте остров, прямо по курсу. Видно пламя.
- Норманн, давайте хотя бы сейчас без такой официальности... - устало попросил Джеймс. Офицер кивнул, взгляд его настороженных голубых глаз скользнул по бокалу в руке командора, бутылке на столе и мундире, висящем на спинке стула. Норманн понимающе посмотрел в глаза своему начальнику и спросил:
- Что прикажете делать, сэр?
Норрингтон помотал головой, пытаясь окончательно отогнать мысли о прекрасной дочке губернатора и гадском Воробье, с которым она сбежала даже от собственного мужа.
- Курс на остров. Проверим, что там такое. Скажите штурману, пусть проверит по карте, обитаем ли он.
Офицер еще раз кивнул, снова щелкнул каблуками и вышел из каюты.
Командор опять отпил из бокала и потянулся к бутылке, чтобы заново наполнить его. В голове снова прочно обосновались мысли об Элизабет. Она сбежала около месяца назад с проклятым Джеком Воробьем от Уильяма Тернера. Как только отпраздновали помолвку. Мисс Суон казалась такой счастливой с кузнецом, такой безмятежной... Но однажды ночью, когда в порту не было ни одного военного корабля - "Разящий" был на починке в верфи после взятия пиратского корабля "Черная Роза", на рейд в бухте порта Ройала встала "Черная Жемчужина". Утром она отплыла, а вместе с ней пропала и юная дочка губернатора.
Для Джеймса это было тем более непереносимо. Он еще кое-как смог принять то, что Элизабет предпочла ему Уилла, но не мог смириться, что она выбрала пирата. И не просто пирата, а Джека Воробья, который дважды избежал виселицы порта Ройала. Который спас ее, опередив Норрингтона. И сознавать это было тем более невыносимо.
Он снова потянулся к бутылке, но пить оказалось уже нечего. За два часа он уничтожил целую бутылку превосходного испанского вина.
Джеймс, чувствуя, что алкогольные пары начинают оказывать на него свое воздействие, решил выбраться на палубу, освежиться ночным бризом. Накинул камзол и вышел из каюты.
На палубе было прохладно. На мачтах суетились фигурки матросов, поднимавших все паруса. Рулевой стоял, намертво вцепившись штурвал и напряженно вглядываясь вдаль. 
Джеймс взошел на капитанский мостик и жестом попросил у рулевого подзорную трубу. Тот немедленно протянул ее командору. Норрингтон раздвинул ее и поднес к глазам. Действительно, это был остров. Хотя все сливалось в одно оранжевое пятно пламени на темном фоне, не могло же пламя гореть посреди океана без малейшего клочка земли под ним? Это, несомненно, был остров, иначе не было бы пламени.
Джеймс рывком сложил трубу и отдал ее рулевому. Оставалось только ждать.
Чем ближе подходил "Разящий" к пламени, тем понятнее было, что это вовсе не остров. Это обломки корабля, и пылали в море именно они.
Командор почувствовал, что взгляды всех тех, кто есть сейчас на палубе, обратились к нему. Команда и офицеры ждали приказа.
В похожей ситуации он уже был. Больше десяти лет назад.
- Лечь в дрейф! Спустить паруса! Шлюпки на воду! Ищите живых!
Люди бросились исполнять команды. Норрингтон подошел к правому фальшборту. Юнга спустил штормтрап, матросы тянули тали.
Шлюпки отправились к кораблю.
Джеймс молча наблюдал за их действиями. Огонь и вода. Две вечно противостоящие стихии. И всегда между ними есть мертвецы.
Между разрозненными обломками плавали трупы. Грот-мачта была сломана у самого основания, и лежала на воде поперек горящего судна. Паруса не давали ей утонуть. Корпус корабля был как будто сложен пополам, отчего две мачты, фок и бизань сцепились верхними стеньгами. Корма уже почти догорела, от нее остались лишь дымящиеся и тлеющие доски, но на носу еще бушевало пламя, оранжевое, отбрасывающее красновато-желтые отблески на мелкие волны. Охваченная огнем, еще не рассыпалась прахом носовая фигура. Джеймс, продолжая вглядываться в корабль, внезапно вздрогнул и принялся тереть глаза, не веря им. Украшением носа корабля была женщина, выпускающая на волю птицу...
Начали возвращаться шлюпки. Их было послано четыре - большой вельбот и три ялика. Ялики вернулись пустые. В вельботе явно было прибавление.
Вскоре на палубу были подняты трое, все без сознания, но живы. Две девушки и мужчина. Мужчина был завернут в черное полотнище. Когда его развернули, стало видно, что это на нем изображены белый череп и две сабли, скрещенные под ним.
- Всех троих в лазарет, на него надеть кандалы. - приказал Джеймс, кивнув на мужчину.
Он тоже прошел в каюту вслед за теми, кто нес потерпевших кораблекрушение. Девушек положили на единственную койку, мужчину пристроили на полу рядом. Врач быстро осмотрел их и покачал головой: все здоровы, просто без сознания.
Джеймс знаком приказал ему выйти и закрыть дверь, и приготовился ждать, когда хоть кто-то очнется.
Единственная свеча на небольшом столе больше чадила, чем освещала помещение, но командору и этого неверного, дергающегося света было достаточно, чтобы любоваться лицом одной из девушек. Когда-то золотистые, вьющиеся, пушистые волосы мисс Элизабет Суон теперь были похожи на мокрую паклю, лицо стало бледное, с легким оттенком синевы, кожа сильнее обтянула скулы... Жизнь на корабле, полная тягот и лишений явно была слишком тяжела для нее. Но, похоже, ради того, чтобы быть рядом с любимым, эта самоотверженная маленькая леди была готова на все. Даже свести себя в могилу.
Ему было безумно жаль ее, и одновременно он злорадствовал. В душе таилась смутная надежда, что она не перенесет всех трудностей, она откажется от моря и вернется к отцу и жениху... Они простят ее... а ему надо лишь чтобы она была рядом...
Взгляд Норрингтона переместился на Воробья. Тот, похоже, не сколько был лишен чувств, сколько просто спал. Нос командора уловил легкий аромат алкоголя. Иногда по красивому смуглому лицу пирата пробегала волна, он морщил лоб и что-то бормотал. Джеймс почувствовал прилив ревности. Чем он хуже него, этого красавчика? У него много денег, он тоже достаточно симпатичен, он дворянин и джентльмен... Хотя, в глубине души он понимал, что все-таки у этого пирата есть что-то, что нет у него, и именно это женщины любят в нем. Обаяние. Шарм. Но дело не только в обаянии... Джеймс интуитивно это чувствовал, но не мог объяснить даже самому себе.
Он отвернулся от пирата, посмотрел на девушку, лежащую рядом с Элизабет. Она была очень странной - начиная с одежды и кончая прической. Она была одета в странные, грубоватые на вид штаны голубовато-серого цвета, неприлично обтягивающие бедра и ноги, вместо нормальных туфель или хотя бы сапог были необычные... тапки, что ли, белые с тремя синими полосками по бокам и шнурками, завазанными на бантики, и еще более страную сорочку, тоже почти в обтяжку, с короткими рукавами, так что руки были открыты выше локтей. Сорочка была яркого красного цвета. Девушка была хорошенькая, с очень короткими темными волосами. Джеймса передернуло, когда его взгляд остановился на прическе. Только ведьма могла быть коротко подстрижена, да и одета по-мужски тоже. Надо будет посадить ее в карцер... нет, нельзя. Она же женщина... хотя черт ее знает, ведьма она, нет, существуют ли они вообще? В душе командора прочно поселились сомнения насчет этой странной особы.
Внезапно Элизабет зашевелилась, открыла глаза, взгляд ее начал блуждать по каюте. Завидев Джеймса, она вздрогнула и помотала головой, пробормотав: "Не может быть..."
- Может, мисс Суон. - устало сказал Норрингтон. - Все может быть. Жемчужины больше нет. Мне искренне жаль корабль капитана Воробья, но его останки догорают там. - Он махнул рукой на дверь каюты. - А мистера Воробья мне придется казнить очень скоро, как только очнется он и эта странная леди. Кто она, не расскажете?
- Не убивай его, Джеймс! - горячо заговорила Элизабет. Голос ее был надломлен и нетверд; она вся дрожала. Но как ни жаль было ее командору, он ничего не смог с собой поделать. - Не убивай, прошу тебя! Я не переживу еще и этого... Мы потеряли Жемчужину... это все Барбосса... он напал на нас... пожалуйста, не убивай Джека... ему так плохо сейчас... я умру вместе с ним... но дай нам еще побыть вместе...
Норрингтон опустил голову, но тут же снова поднял ее.
- Я спросил про еще одну выжившую среди всех. Кто она? Откуда? Почему она так одета?
Элизабет судорожно вздохнула, скосила глаза на девушку и снова посмотрела на Джеймса.
- Мы подобрали ее на острове, вчера... Она, похоже, не в себе, она все время твердила, что этого не может быть, что она не может быть здесь, что она из другого мира... Что это все сон... Она постоянно сидела в трюме и повторяла "Этого не может быть, этого не может быть..." Она ничего не ела, только пила, и почти не разговаривала. Ее зовут Ксения. Она не захотела сказать, откуда она, только говорила, что ей надо куда-то вернуться, не захотела даже переодеться... - Элизабет потрогала складки своего платья и спросила с отчаянием в голосе: - Ты убьешь его, Джеймс?
- Пока нет. - вздохнул командор. - Надо во всем разобраться. Джек посидит в карцере. А эту... Ксению придется основательно допросить.

3

* * *

"Some days I feel broke inside but I won't admit
Sometimes I just wanna hide..."

Свеча догорала, роняя густые восковые слезы на столешницу. Элизабет села на койке и кое-как перебралась через Ксению. Она смогла благополучно встать, едва не наступив на руку Джеку. С ее платья маленькими ручеками стекала вода, собираясь в небольшую лужицу на полу. Джек, пошевелившись во сне, задел случайно туфлю девушки, всхрапнул и проснулся. Взгляд непроницаемых черных глаз быстро обежал каюту и остановился на Джеймсе, который даже не пошевелился, чтобы помочь мисс Суон.
Та заметила, что Воробей очнулся, и, упав на колени, крепко обняла его.
- Джек! Ты жив... мы оба живы... Джек, мы на "Разящем"...
- Лиззи, не надо меня обнимать, я мокрый и холодный, да и ты не сильно от меня сейчас отличаешься. - Джек медленно сел, когда Элизабет отпустила его, ощупал себя и снова с подозрением посмотрел на командора. - Ну, и почему же я еще до сих пор не болтаюсь в петле, мистер Норрингтон?
- Благодарите за это свою любимую женщину, капитан. - хмуро ответил Джеймс. - Вы посидите в карцере, пока мы не прибудем в порт Ройал, там вас казнят. Но пока вы живы, я дам вам возможность пообщаться напоследок с мисс Суон. Заодно расскажете мне про вашу странную попутчицу. - он кивнул на Ксению.
- Ты стал жесток, Джеймс... - прошептала Элизабет. Она помогла Джеку подняться. Тот сразу же стал потирать запястья, на них уже начали обозначаться ссадины от тяжелых кандалов.
- Это вы сделали меня таким, мисс.
Джек и Элизабет одновременно покачали головами, глядя на него. Норрингтон ответил им мрачным безразличным взглядом, поднялся и позвал:
- Мистер Норманн!
Почти сразу же в каюту зашел офицер.
- Отведите мистера Воробья в карцер. Мисс Элизабет и мисс... ээ..Ксению проводите затем во вторую пассажирскую каюту. Сожалею, мисс Суон, вам и этой особе придется спать на одной койке. Лазарет я вам ввиду особых причин предоставить не могу. - Джеймс решил не упоминать, что в отсутствие больных здесь спал доктор.
Он вышел из лазарета и пошел в каюту капитана.
Хэч не очень любил, когда в его священное жилище входили без стука, но ему пришлось смириться с этой привычкой командора. Джеймс застал его сидящим за столом и читающим какую-то книгу, лежащую поверх огромной карты.
- Капитан Хэч! Вам уже доложили о случившемся?
- Да. - буркнул он. Хэч был мужчиной высоким, плотным, с грубоватым рябым лицом, и не вызывал ни малейшей симпатии, по крайней мере, у Норрингтона. - Что вы хотите, Норрингтон?
- Курс на порт Ройал.
- Есть, сэр. - мрачно сказал Хэч и, перестав замечать командора, вышел из каюты. Джеймс, уже привыкший к этой его особенности, отправился в каюту мисс Суон и мисс Ксении.
Элизабет сидела за пустым столом, невидящим взглядом уставившись на свечу. Странная девушка сидела на койке, обхватив руками коленки, по ее щекам текли слезы.
- Мисс Ксения... - позвал командор.
Та подняла голову. Взгляд карих глаз ничего не выражал, был пустым, как у мертвеца.
- Расскажите пожалуйста, что с вами произошло. Я понимаю,что вам сейчас тяжело, но...
Она, не дослушав, начала медленно и монотонно рассказывать, не размениваясь на подробности и пояснения.
- Я ехала на поезде из Санкт-Петербурга домой, в Тюмень. Когда мы приближались к Екатеринбургу, было раннее утро, я уже не спала. Вдруг внизу что-то заскрежетало, все вокруг закрутилось, завертелось... Вагон перевернулся... Мне повезло, я почти не пострадала, потому что была на верхней полке и держалась за крепления багажной. Потом я выбралась из вагона. Поезд сошел с рельсов, начался пожар, все грозило взорваться. Я не успела забежать в лес, меня бросило взрывной волной на дерево, я поранила висок и потеряла сознание. - Она приподняла короткую прядь волос справа от лица и показала совсем свежий шрам, еще красный. - Очнулась на границе пляжа и очень редких джунглей на маленьком островке. Капитан Джек Воробей взял меня на свой корабль Черную Жемчужину тем же вечером. Я сумела разжечь костер, он заметил меня и подобрал. Это было вчера. Сегодня на нас напал корабль "Изумруд". Я поняла, что он принадлежит капитану Барбоссе. "Изумруд" больше Черной Жемчужины. Он напал без предупреждения, даже прежде, чем мы его заметили, и разнес в щепки. Меня и Элизабет взрывом отбросило в шлюпку, то есть, в половину шлюпки, вторая сломалась. Наверное, поэтому мы не утонули сразу. Я потеряла сознание, а очнулась недавно, уже здесь.
- Как вас зовут?
- Ксю. Ксения.
Джеймс задумался. Эта девушка уже понемногу отходила от шока, Элизабет сказала, что она почти совсем не разговаривала и не отвечала на вопросы. Сейчас она рассказала все, что с ней произошло, но Норрингтон начал понимать повествование только с того момента, когда она сказала про джунгли. Черт знает, что там с ней было на самом деле, но надо привезти ее в порт Ройал, может, найдутся те, кто ее знают.
- Откуда вы, мисс Ксю?
- Из Тюмени. Я же сказала, что ехала домой, в Тюмень. - в голосе девушки, до того бывшем равнодушным, появилась нотка раздражения.
- Вы не совсем поняли меня, мисс. Я не знаю никаких названий из тех, что вы упоминали - ни Питер, ни Тюмень, ни поезд, ни локомотив, ни рельсы, хотя я человек, смею надеяться, достаточно образованный, и географию знаю неплохо. Да и другие науки, которые нужно изучать дворянину и офицеру флота, тоже.
- Какой сейчас век? - неожиданно спросила Ксения.
- Семнадцатый... - подала голос Элизабет. Джеймс оглянулся на нее. Она перестала разглядывать свечу, тяжело поднялась со стула и села рядом с Ксю.
- Этого не может быть... - пробормотала та. - Этого просто не может быть.
- Чего не может быть, мисс? - спросил командор.
- Понимаете, ээ.. как вас зовут?
- Джеймс Норрингтон, к вашим услугам.
- Понимаете, Джеймс... - он вздрогнул, только Элизабет до того обращалась к нему по имени. - Я не из семнадцатого века. Я живу в двадцать первом веке. Я переметнулась на четыреста лет назад. Я не очень хорошо знаю то, что связано с этим временем. Я выгляжу странно в джинсах, кроссовках и футболке рядом с Элизабет, которая одета в нормальное, по вашим меркам, платье. Я не знаю, куда вы направляетесь, откуда вы направляетесь... Я потеряюсь здесь, и мне надо вернуться назад.
Норрингтон слушал ее речь внимательно, и чем больше слушал, тем больше уверялся, что девушка эта не в себе. Перемещений во времени просто не бывает. Черт с ней. Они высадят ее в порте Ройале, а там пускай сама выкручивается.
- Хорошо, мисс. Мы высадим вас в порте Ройале, а там делайте, что хотите. Мне плевать. - жестко сказал командор. - Мисс Суон, если вы захотите есть или еще что-то - скажите старшему офицеру Норманну, он постарается исполнить ваше желание. Только учтите, что это "Разящий", а не Жемчужина или дом губернатора, и большинство ваших прихотей будут оставлены без внимания.
Он вышел из каюты, оставив их одних. 

Следующую неделю он почти не выходил из каюты. Делать было совершенно нечего, разве что писать рапорт, но рапорт он написать в начале недели, не привыкнув откладывать то, что можно было сделать сейчас в долгий ящик. Заниматься управлением корабля было не его работой. Однажды Хэч уже нахамил ему, когда Джеймс пытался отдать команды: "Вы, сэр, указывайте, куда плыть, а как плыть - это уже моя забота!"
Норрингтон читал. Почти все книги, которые нашлись в каюте капитана, были посвящены навигации и морским терминам, но нашлось и несколько женских романов. Когда Джеймс выудил их из рундука, Хэч запунцовел и сказал, что вез их когда-то жене, до того, как она умерла, а потом просто забыл выкинуть. За неимением альтернативы Норрингтон начал читать женские романы.
Другая мелодрама разворачивалась непосредственно на "Разящем". Каждый день мисс Элизабет спускалась в трюм к проклятому Джеку Воробью, а после того, как она возвращалась, из ее каюты слышались рыдания, иногда раздававшиеся слишком громко, чтобы быть правдоподобными. Матросы и солдаты откровенно потешлись над мисс, привыкшей даже в море получать все по первому требованию. Но чего было не отнять у нее, так это того, что она действительно любила Воробья, а он действительно любил ее, хотя скорее как-то по-отечески. Их свидания проходили под наблюдением двух офицеров, и он всегда защищал ее от их нападок и проволочек, успокаивал, говоря, что "и не из таких передряг выбирался!"
Ксения же вела себя так же, как и в первый день. Джеймс не особенно интересовался ее жизнью, но знал, что она большинство времени проводила на палубе, сидя на юте рядом с рулевым или капитаном. Ксю почти не разговаривала, только часто командор видел, что по ее щекам скатываются слезы. Но на вопрос, все ли с ней в порядке, в ответ неизменно слышалось: "Да, я в норме."
Было очень жарко. Ветер был слабый, "Разящий" двигался как черепаха. Должно быть, скоро наступит штиль.

4

* * *

"You are beautiful no matter what they say "

Жара стала совсем непереносимой. Казалось, что скоро и мозги в голове расплавятся, если солнце не скроется хоть на минуту. Даже в каютах от него не было спасения. Даже в трюме. Прохладно было только в самом низу, так что единственным на корабле, кому жара не грозила, был Джек Воробей. Да еще Элизабет и Ксения, которым было позволено свободно ходить на корабле. Чаще всего их можно было найти около клеток в карцере - мисс Суон сидящей вплотную к ржавой решетке, а мисс Ксю - в противоположном углу, ближе к люку. Элизабет говорила, что она изредка преберасывалась с ними парой слов, но большинство времени дремала.
Ветер все слабел, пока наконец совсем не сошел на нет. Наступил полный штиль. Корабль свободно дрейфовал в море.
Тогда мисс Элизабет совсем перестала выходить из трюма, а Ксения наоборот, стала чаще появляться на палубе. Она понимала, что штиль, сколько бы он не продлился, дает ей возможность подольше пожить более-менее нормально. Джеймс подозревал, что она просто сумасшедшая, нанявшаяся на корабль юнгой, а потом ее за что-нибудь высадили на остров, где ее подобрал Воробей. В порте Ройале у нее наверняка никого и ничего не было, она стала бы жить как обычная бродяга... если стала бы. Она иногда спрашивала у Джеймса названия частей рангоута и такелажа, должности на корабле, помогала коку на камбузе.

Джеймс сидел у себя в каюте и читал один из тех самых женских романов, истекающих приторно-сладкими розовыми слюнями, когда в дверь постучали, и в комнату, не дожидаясь слова "Войдите", вошла Ксения. Норрингтон подскочил на койке и выронил книжку. Она неудачно упала обложкой вверх. Джеймс покраснел как рак.
Ксю зачарованно оглядывалась, как будто никогда не видела корабельной каюты. Жилище командора было небольшим - рундук, на котором он спал и по привычке называл койкой, стол, стул и маленький шкафчик, висящий на переборке. Вот и все.
Взгляд девушки остановился на яркой обложке книжки. Карие глаза сощурились, словно она что-то вспоминала. Норрингтон сделался ядовито-пунцовым и промямлил:
- Это не мое... Это Хэча...
Ксения удивленно воззрилась на него, явно не понимая, о чем это он говорит.
- Капитана? Я не понимаю, что написано... Нет, постойте... "Пират и незнакомка"? Джеймс, это что, любовный роман?! Вы, ВЫ читаете любовный роман?!
- Ну... - Норрингтон, не зная, что сказать, просто стоял напротив нее.
Ксю довольно долго сверлила его взглядом, а потом... улыбнулась. От этой улыбки бледное лицо словно бы озарилось светом.
- Знаете, наверное, вам просто нечего читать. Вы, похоже, и наличие любовного романа на корабле считаете чудом.
- Вообще-то да. - Джеймс пришел в себя и подобрал книжку с пола. - Читать книги о навигации мне не очень хочется.
- Понимаю.
- Зачем вы пришли?
Ксения немного помялась, переступая с ноги на ногу, как будто не зная, что ответить, а потом сказала:
- Я хочу поговорить. Обо всем.
Норрингтон непонимающе сдвинул брови. Чтобы скрасить чем-нибудь молчание, он отодвинул стул из-за стола и жестом пригласил Ксю сесть. Та опустилась на сидение и повторила:
- Я хочу поговорить. Обо всем. О том, как я попала сюда; о том, почему вы мне не верите; о том, как мне отсюда выбраться.
- То есть, поговорить о вас. - Джеймс подошел к шкафчику, достал из него два бокала и бутылку вина и поставил на стол перед Ксенией. - Мисс, ведь очевидно, почему вам - не только я - никто не верит. Путешествий между мирами не существует. Не знаю, как вы оказались на острове, но наверняка просто ударились о пальму, или вас хватил солнечный удар. Вот вам и полезли в голову бредни о двадцать первом веке и тому подобное. - Норрингтон разлил по бокалам вино и улыбнулся девушке.
Ксения попробовала вино.
- Хороший алкоголь употребляете, Джеймс. Нет, я не вру. Я не ударялась о пальму, и у меня не было никаких солнечных ударов. И я могу доказать, что я из двадцать первого века. Скажите, вы, как очень знатный человек, видели когда-нибудь такую штуку?
Она вытащила из-под рубашки шнурок, на котором болталась странная темно-серая штука, похожая на коробочку. Джеймс подошел поближе, чтобы посмотреть. На коробочке было несколько поблескивающих кнопок с цифрами и какими-то значками. Над ними было светящееся стеклышко с изображением розы, какими-то крохотными рисунками...
- Что это? - непонимающе нахмурив брови, спросил Норрингтон.
- Это сотовый телефон. Их изобрели... то есть, изобретут только в конце двадцатого века, а обычные телефоны изобрели в середине девятнадцатого. - пояснила Ксю, снова убирая коробочку под рубашку.
- Вы издеваетесь... - недоверчиво протянул командор.
- Нет. Я говорю правду.
- Издеваетесь... Не надо было давть вам вина, я слышал, что некоторые женщины очень быстро пьянеют даже от легкого спиртного...
Джеймс пошатнулся и, не сумев удержаться на ногах, повалился на койку, так велико было потрясение. Это правда. Она не лжет. Она - девушка из будущего...
Ксю испуганно глядела в широко раскрытые серые глаза, быстро встала и села рядом с ним.
- С вами все в порядке, Джеймс?
- Да... - хрипло произнес он, глядя в потолок. - Вы не лжете, Ксения...
Она успокоенно улыбнулась, и только в этот момент командор заметил, какая у нее красивая улыбка. Светлая. Радостная. Как у ребенка.
- Я рада, что вы наконец это поняли. Что ты это понял. 
- А я не рад. - хмуро ответил Джеймс, прогоняя мысли о улыбке. - Это значит, что надо вернуть вас... тебя назад. Я не могу просто так бросить тебя здесь. Ты пропадешь. Если я это не сделаю, меня потом загрызет совесть. Но я понятия не имею, как это сделать...               
- Я не требую помощи! - вспыхнула Ксю. В карих глазах полыхнул гнев. - Я смогу и сама справиться!
- Интересно, как? - съязвил Норрингтон. - Ты пока что на моем корабле, Ксения, и на море полный штиль. Сомневаюсь, что на "Разящем" вы сможете найти средства для перемещения во времени.
Она стушевалась, опустила голову. На сорочку командору упала крохотная прозрачная слезинка. Вот чертова плакса!
- Мисс!
Она помотала головой, но слезы продолжали капать. Джеймс уставился на нее недоуменно, не понимая, что Ксю имела в виду, не понимая, что он сделал не так.
- Ксения, что с вами?
Он сел на койке. Ксю сгорбилась, спрятала лицо в ладонях, худые плечи судорожно тряслись. Джеймс неловко обнял ее, стал гладить по голове, пытаясь успокоить.
- Ксю, если я сказал что-то не то, пожалуйста, извини меня, но успокойся!
Она снова помотала головой и уткнулась ему лицом в плечо. Норрингтон почувствовал, как сорочка намокает от слез.
Он никогда не умел успокаивать женщин, да и редко ему приходилось это делать. Так что сейчас он был практически беспомощен.
Ксения все плакала, а Джеймс все гладил ее по голове, не заметив, что его вторая рука как-то сама собой опустилась с ее плеч на талию.
Спустя некоторое время, когда она уже не всхлипывала, а просто задумчиво сидела рядом с ним, положив голову на плечо, командор решил, что пора прекратить это.
- Прости, Ксю, но я думаю, то тебе надо идти.
- Да... хорошо... - безучастно отозвалась девушка, медленно поднимаясь с койки. Когда она уже почти повернула ручку двери, Джеймс окликнул ее.
- Ксения! Скажи, чем тебя так обидели мои слова? Почему ты заплакала? - он понимал, что это не очень тактично с его стороны, но сдерживать любопытство не мог.
- Я не хочу чувствовать себя слабой. - отозвалась она, даже не обернувшись. - Ты снова показал мне, что одна я ничего сделать не смогу. Я никто здесь. Никому не нужна.
Она вышла из каюты, осторожно прикрыв дверь.

5

* * *

«What was cloudy now is clear!
For the light that I needed.»

Норрингтон остался сидеть на койке в полном недоумении. У него создалось какое-то двойственное чувство относильно этой особы. С одной стороны, он понимал эту странную девушку - кто захочет, чтобы ему показывали, что он не может помочь ни себе, ни другим? С другой, Джеймс все равно не мог осознать, чем же он обидел ее. Просто не получалось. Все понятно... и не понятно одновременно. Зачем она вообще пришла? Только чтобы показать странную штуку "сотовый телефон"? Или поплакать? Или потрепать ему нервы? Может, она только притворяется? Тогда она потрясающая актриса с обаятельной улыбкой. Нет, невозможно, притворяясь, улыбаться так же красиво и светло, как ребенок. Хотя... черт ее знает...
Штиль был непереносим. Стало совсем жарко, и мысли расползались в голове, как сонные мухи. "Разящий" свободно дрейфовал в необыкновенно спокойном море. Ветра не было вообще. Даже самый крохотный бриз, не способный сдвинуть и игрушечный кораблик с места, был бы наградой для человека в эту погоду. Почти вся команда военного линкора засела в трюме, за игрой в карты или кости. На палубе были только несколько вахтенных, на всякий случай, которые тоже занимались азартными играми. Капитан и командор спрятались в своих каютах, выходя исключительно редко и только по крайней степени надобности. Мисс Элизабет тоже сидела в трюме, в обществе своего ненаглядного Воробья. Джеймс подозревал, что и сам пират уже не рад ее обществу, потому что когда мисс Суон бездельничала (а на корабле делать было решительно нечего, игрой же в карты губернаторская дочка унижаться не хотела), она без устали болтала. Даже когда ситуация складывалась не в ее пользу, и перспективы на будущее были самые мрачные. Тогда она именно их и обсуждала. Наверное, у бедного Джека уже уши болят...   
Ксения тоже сидела в трюме. Читала тот самый дамский роман со скуки. Она не переменила своего поведения после истерики в каюте командора, просто стала держаться холоднее в его присутствии. Правда, встречались они очень редко, только когда случайно одновременно оказывались на палубе. Когда было чуть прохладнее, и можно было выйти наверх.

Джеймс отворил дверь каюты и вышел на палубу. Стояла глубокая ночь, в небе сверкали звезды, похожие на сияющий горный хрусталь. Они, казалось, были так низко - протяни руку, и этот белый огонек окажется в твоей руке, такой крохотный, такой яркий, такой чистый и холодный...
Не было и намека на ветер. Паруса были похожи на венские колбаски невообразимых размеров, прикрученные к реям. При воспоминании о колбасках Джеймс грустно вздохнул и сглотнул слюну. Все-таки на корабле пища была не столько разнообразна, как дома. Только солонина, каши, иногда горячее. Все недолго хранящиеся деликатесы съели в первый месяц погони, даже раньше.
Норринтону не спалось этой ночью. Пару раз несчастному командору удалось задремать, но дальше он не могу заснуть. Ему постоянно снилась Черная Жемчужина. Даже не столько она, сколько ее горящие полузатонувшие обломки, безсознательный Джек, держащийся на плаву только благодаря попавшему под него полотнищу с Веселым Роджером, Элизабет в своем малиновом платье и Ксения в странной одежде, плывущие на обломке шлюпки... А потом оказывалось, что он, Норрингтон, стоит на проломленной палубе красавца-корабля, окруженный горящими обломками и трупами... И доски под ногами тоже горят... и он сам уже горит, но не может отвести глаз от черного полотнища на волнующейся воде и обломков шлюпки...
После этого командор дважды просыпался от ощущения невыносимого жара. Это закрывалось единственое открывающееся окошко в каюте, становилось душно и жарко до такой степени, что по лбу сам собой начинал катиться пот.
Это был не то чтобы кошмар... Плохо было даже не то, что Джеймс сгорал в своем сне. А то, что он как будто чувствовал вину. Его не отпускало чувство, что он что-то не сделал, что-то важное. От чего завивит чья-то жизнь. Возможно, его собственная. И тем сильнее это было, чем дольше во сне он смотрел на Джека Воробья и Элизабет с Ксенией.

На палубе было достаточно свежо. Норринотон вышел на палубу только в сорочке и кюлотах, босой, растрепанные темные волосы были выосвобождены из-под парика. Конечно, он никогда не позволил бы себе выйти из каюты в таком виде, но сейчас большое количество вина, выпитого в качестве успокоительного, да и просто "по чуть-чуть" перед сном, дало о себе знать. Джеймсу было абсолютно наплевать, как он выглядит в данный момент и кто его в таком виде видит. Да, собственно, никто его и не видел - на палубе вахтенных не было, а марсовые на мачтах не смотрели вниз. Да и вряд ли бы они с высоты поняли, что это командор там стоит полураздетый и встрепанный, как этот проклятый Воробей...
Джеймс направлялся на камбуз. Может, кто-то сказал бы, что это не мужская привычка, но Норринтон предпочитал поесть, если ему не спится, и тем более это было предпочтительнее, если ему снился кошмар. На камбузе сейчас точно никого не было, все уже спали, чему свидетельствовал громоподобный храп, доносящийхся из кубрика.
Норрингтон потрогал за пазухой ключик от камбуза и довольно улыбнулся. Он приказал врезать в дверь корабельной кухни замочек, чтобы никто из матросов не лазал туда не в положенное время. Право на это имели только кок, Норрингтон, старший офицер и капитан.
Джеймс спустился в трюм. Там было очень темно, только неяркий свет луны пробивался сквозь рустеры. В камбузе должно было быть еще темнее, поэтому командор вернулся в каюту за свечой и пошел перекусить уже так.
Камбуз был помещнием небольшим, со слегка закопченными переборками и потолком. Свободного места там было ровно столько, сколько хватало коку, чтобы повернуться от разделочного стола к печке со стоящими на них двумя огромными кастрюлями, от печки к шкафу с посудой, от шкафа – к двери. Командор зашел туда, морщась от режущего уши храпа, поставил свечку на стол, достал из шкафа миску и ложку и уже собрался было запустить поварешку в кастрюлю с мясной похлебкой, как вдруг дверь за его спиной распахнулась. От дуновения воздуха свечка погасла. Кто-то тоненько вскрикнул, и Джеймс едва не упал от внезапно навалившегося на него чего-то большого и горячего. Что-то маленькое упало на пол, похоже, это была свечка – она тут же куда-то укатилась. Человек, который чуть не упал, перетстал наконец опираться на Норрингтона и встал нормально.   
- Кто здесь? – настороженно спросил голос Ксении.
- Я… - недоверчиво ответил Джеймс.
- Джеймс? Что ты здесь делаешь?
Норрингтон стушевался. Может быть, даже покраснел, и благодарил Бога за то, что обе свечи – и его, и Ксю – погасли. Не хотелось признаваться, что иногда бравый командор тайком крадется на камбуз, чтобы заесть ночной кошмар.
- А ты что здесь делаешь? – решил он задать встречный вопрос.
- Да так… перекусить хотелось, не спится просто… а дверь оказалась открытой… - немного удивленно ответила Ксения. Места было мало, они стояли не более, чем на расстоянии трех футов, и Джеймс слышал ее прерывистое дыхание. – Страшновато только… как в лифте застрять…
- А что такое «лифт»?
- Ну… Это такая небольшая комнатка, меньше, чем камбуз, с кнопками на стене и лампочкой сверху, и она может ездить вверх и вниз… - попыталась объяснить Ксю.
- Понятно… - протянул Норрингтон, решив спросить потом, что такое лампочка, и как «лифт» ездит вверх и вниз без чьей-либо помощи.
- Ну ладно, я не буду тебе мешать… - она, похоже, повернулась к двери толкнула ее… но дверь не подалась. Ксю постучала по ней.
- Не открывается? – поинтересовался Джеймс.
- Нет… - удрученно ответила девушка. – Замочек защелкнулся… А зачем вообще замочек? У тебя есть ключ?
До Джеймса начала медленно доходить суть.
- Боюсь, его наличие у меня не поможет.
- Почему это? – Ксения стала сильнее стучать по двери и, похоже, толкать ее всем телом. Джеймс слышал приглушенные ругательства «Зараза» и «Блин», хотя искренне не понимал смысл последнего слова – при чем тут еда? – и громкое пыхтение.
- Потому что с этой стороны нет замочной скважины… Дверь можно открыть только снаружи… - сказал он и ужаснулся своим словам. Получается, они заперты здесь? Черт знает, на сколько?
- Ну как это нет? Какой придурок приказал вообще ставить замок на дверь камбуза, да не навесной, а врезанный в дверь?! – в ее голосе послышались нотки раздражения.
Джеймс благоразумно промолчал. Ксю вздохнула. Видимо, догадалась.
- Ну и что нам теперь делать?
- Ждать, пока придет капитан, кок или старший офицер. – машинально ответил Норрингтон.
- А дверь выломать слабо?
Командор праведно возмутился:
- Нет! Это имущество Британского Морского Флота, я не желаю даже думать о выламывании дверей! Ведь потом придется менять и дверь, и замок!
- И что?
- Нет, я сказал! – разозлился Джеймс. – Надо подождать, пока придет капитан, кок или старший офицер!
Судя по звуку и тому, что командор почувствовал на своем подбородке чье-то дыхание, Ксю шагнула к нему и попыталась посмотреть в глаза.
- Да неужели ты думаешь, что они проснутся в ближайший час?!
- Мне плевать, когда они проснутся! – начал закипать Норринтон. – Я не стану выламывать дверь, я буду спокойно ждать! Если тебе так хочется, делай это сама!
Ксю обиженно запыхтела, но смолчала. Она, похоже, отошла в сторону и села на стол, хотя это было небезопасно – кок вполне мог забыть на нем нож. Джеймс привалился спиной в шкафу, перед которым стоял, и скрестил руки на груди, всем своим видом показывая терпеливость. Правда – это было бессмысленно, все равно ничего не было видно.
- Это прямо смешно. – спустя некоторое время сказала Ксю. – Сидим тут вдвоем, надутые, как два индюка, и ждем, пока кок, спящий под богатырский храп матросов, соблаговолит пробудиться. Хочешь, анекдот расскажу?
- Анекдот? – удивился Норринтон. – Что такое анекдот?
- Ну, это шутка. – пояснила Ксения повеселевшим тоном. – Значит, стоят две блондинки на остановке… нет, вы не поймете.
- Почему не пойму? – даже обиделся немного Джеймс. – Я все прекрасно пойму! А причем тут «остановка»?
- Вот именно поэтому и не поймете. Я лучше расскажу другой. Сидит блондинка в палате… в комнате, держит на руках двух своих новорожденных младенцев и рыдает. Заходит к ней медсестра…
- Медсестра?
- Ну, типа женщина, которая роды принимала… Так вот, заходит к ней медсестра и спроашивает: «Почему вы плачете?» Блондинка сквозь слезы отвечает: «Что я скажу мужу?! От кого второй ребенок?!»
Ксю искренне расхохоталась, но смех быстро и как-то жалко стих.
- Не смешно?
- А тебе не кажется, что ты оскорбляешь блондинок? Да и вообще, подобные шутки не пристало рассказывать приличным молодым леди. – холодно ответил Джеймс. Насмешки над светловолосыми особами побуждали в нем желание заступиться за Элизабет.
- Нет… не кажется… Ну это же просто шутка! Анекдот! Его никто не воспринимает всерьез, он создан для того, чтобы посмеяться, это стеб или сатира!
- Я знаю, что такое сатира, но что такое стеб?
- Ну… злая ирония над всем подряд. Наверное, так. Прикол.
- Прикол?
- Ох, Джеймс… Ты же все равно не знаешь этих слов, зачем они тебе? – снова засмеялась Ксю. Норрингтон поневоле улыбнулся, уж очень заразительно она хохотала.
- Не знаю… просто так…
С ней было удивительно легко разговаривать. Нелегко успокаивать и понимать, это да, но просто посмеяться, поболтать или даже поругаться очень просто. Джеймс сам не заметил, как они стали разговаривать ни о чем, о всякой ерунде. Только молчать было сложно. Неловко. Как с Элизабет.

6

* * *

«I wouldn't know just how capable I am to pull through
So I wanna say thank you»

В конце концов темы для разговоров ни о чем закончились. Их и было-то не так много – то, что было интересно Ксю, не было занимательным для командора, и наоборот. Они просто сидели в темноте, молчали, слушали храп матросов. Каждый думал о своем.
Джеймс думал об Элизабет. Как получилось, что она, такая красивая, такая благородная, оказалась в объятиях пирата? Если Норрингтон мог понять то, что мисс Суон предпочла ему Уилла, то искренне не понимал, почему Уиллу она предпочла Джека Воробья. Он красив. Но он пират, и жизнь пиратская очень тяжела. Как ее выдерживала хрупкая девушка, было не ясно. Он умен и хитер, этого у него не отнять. Но всю свою хитрость и ум он использует во вред людям. Грабит их. За что можно полюбить его?
Но она полюбила.
Неожиданно Ксения нарушила молчание.
- Джеймс… Скажи, пожалуйста, кто они тебе?
- А? Что? – отвлекся он от собственных мыслей. – Кто – они?
- Джек и Элизабет. Я часто слышала, когда сидела в трюме, как они упоминают тебя в своих разговорах. Видела, как ты смотришь на Элизабет. Что тебя с ними связывает?
Норрингтон глубоко задумался. Что они для него значат? Что их связывает?
- Просто жизнь.
Ксю заерзала на столешнице.
- Это не ответ, Джеймс. Меня с тобой тоже связывает просто жизнь.
Командор вздохнул. Вспомнилось его чертово предложение на стене форта, падение Элизабет… словом, ее первая встреча с Воробьем.
Молчание продлилось долго. Джеймс думал. Ксения не торопила его.
Наконец он решился.
- Десять лет назад Уэтерби Суона назначили губернатором порта Ройала. Он перебрался туда вместе с дочерью. Вместе с ними надлежало отправиться туда и военным служащим. Я был тогда лейтенантом, и меня направили туда, как и многих других.
В плавании, уже на подходе к порту Ройалу мы нашли взорванный корабль. С обломков, плававших вокруг, подобрали всего одного выжившего – мальчишку-юнгу, Уилла Тернера. С тех пор прошло десять лет. Я стал командором. Сделал Лиз предложение. Это было на стене форта, выходящей в бухту, и Элизабет сорвалась вниз. Ее спас Джек Воробей. Потом на порт Ройал напали пираты, мисс Суон похитили. Много чего произошло за тот месяц. В конце концов ее спас Уилл Тернер, он стал кузнецом и другом детства Элизабет. Джека Воробья поймали. Но этот Уильям все равно его спас. Прямо с виселицы. Джек уплыл на своей Черной Жемчужине – это корабль, бывший капитан которого похитил Элизабет, - а Лиз заступилась за Уилла. Она разорвала нашу с ней помолвку. Еще через месяц состоялась помолвка ее и кузнеца, с которой она сбежала вместе с Джеком Воробьем на его ненаглядной Жемчужине. Меня послали за ними в погоню. Четыре недели мы за ними гонялись, про взрыв ты знаешь лучше меня. – Джеймс выдохся.
- А почему у корабля Джека было два капитана?
Норрингтон задумался.
- Не знаю, если честно. Не вдавался в подробности. Но Джек убил его.
- Капитана? А как его звали?
- Капитан Барбосса. А что?
Ксения судорожно вздохнула.
- Этого не может быть.
Джеймс фыркнул.
- С чего бы это?
- Потому что капитаном корабля, который уничтожил Жемчужину, был Барбосса.
Командор развел руками, хотя она, конечно же, не могла этого увидеть.
- Не мое это дело. Мне без разницы, кто уничтожил Жемчужину, главное, что я везу губернаторскую дочь домой, и впридачу мог в любой момент вздернуть на рее проклятого пирата.
- Жестоко, Джеймс. – помолчав, сказала Ксю. – Скажи, ты очень любишь Элизабет?
На камбузе воцарилась тишина.
- Знаешь… не люблю. Совсем. – неожиданно для себя заявил Норрингтон. – Она была мечтой, идеалом, который я мог только видеть, но не касаться. Она была такой же недосягаемой, как звезды. – он перевел дыхание. – Я уже сомневаюсь, что любил именно ее. Я создал себе образ дивной девушки, которая всегда обряжена в воздушные кружева, с нимбом золотых волос, а глаза светятся изнутри. И полюбил его. А настоящая Элизабет… она никогда такой не была. Эта история с золотом ацтеков… Я впервые столкнулся с ее настоящим упрямством. Я знал ее много лет, но никак не замечал ее настоящего характера. Негде ему было проявиться. После похищения я был в шоке. Но все еще надеялся, что мне показалось… Когда же она сбежала с этим треклятым Воробьем, я разочаровался почти окончательно. Почти, потому что все еще сомневался на ее счет. А весь этот месяц, что мы их ловили, я много о ней думал. Она разбила мне сердце. Но не тем, что предпочла мне сначала кузнеца, а потом пирата. Тем, что оказалась не той Элизабет, что я полюбил.
Джеймс замолчал. Его нисколько не удивляли собственные слова. Он даже был рад сказать их практически незнакомому человеку. Освободиться от их груза. Он больше не любил Элизабет. С этой исповедью он ее отпустил.
- Сочувствую. – грустно сказал голос Ксении. Она ненадолго примолкла, а затем снова спросила:
- Джеймс, а что меня ждет в порте Ройале? Как там? 
Норрингтон не нашелся с ответом. Действительно, что может ждать там непонятно откуда взявшуюся девушку, которая не умеет попросту жить в почти пиратском городе? Ей некуда будет идти, негде жить, нечего есть. Она станет такой же побродяжкой, как многие другие, кого выгнали из дому неблагодарные родственники, у кого нет денег, кто остался без жилья… Или того хуже – примажется к какому-нибудь кабачку и будет портовой шлюхой… или ее возьмут на корабль в качестве той же шлюхи…
К тому же, он не знал, как ей это сказать.
- Боюсь, мне нечем тебя порадовать.
Ксю негодующе фыркнула.
- Чего и следовало ожидать.
- Не понял? – удивился Норрингтон.
- Я знаю, что ничего хорошего меня там не ждет. Я спрашиваю, не есть ли там что-то, чем меня можно порадовать. Я спрашиваю, что там есть. Как там?
- В смысле?
- Ну… как там? – настойчиво повторила Ксю, похоже, считая, что она объяснила достаточно доходчиво.
- А! – неожиданно прозрел командор. – Там… плохо там. Грязно. В порту много кабаков, на улицах могут обворовать и нечаянно убить, и никто этим не обеспокоится. Власти бродяжек не жалуют, а деться тебе некуда… Разве что устроиться служанкой в таверну, или шлюхой в кабак или на корабль.
Ксения заерзала на столе, тот жалобно заскрипел. «Разящий» отчего-то сильно качнуло, да так, что миски и ложки в шкафу зазвенели.
- Вот как… Значит, уж лучше служанкой, чем шлюхой…
- Лучше. – весомо подтвердил Джеймс, хотя внутри отчего-то стало очень неприятно, ему не особенно хотелось видеть эту хорошенькую девушку в замызганном фартуке поверх коричневого невзрачного платья, с грязно-белой косынкой на блестящих волосах, с слезящимися от жары на кухне глазами, красными натруженными руками… Картинка, возникшая перед глазами, не вдохновляла на дальнейшие разговоры. – Хотя шлюхи зарабатывают больше…
Он невольно представил Ксю в откровенном платье, ярко накрашенную, неестественно громко смеющуюся в окружении потных, толстых стариков, масляно улыбающихся и щиплющих ее за… мягкие места. Норрингтон почувствовал, как уши начинают гореть от зрелища, предоставленного ему воображением, а ладони непроизвольно сжались в кулаки.
Девушка шумно вздохнула и что-то тихо пробубнила себе под нос.
- Не хочу быть шлюхой. Служанкой – еще куда ни шло, но…
- Поинмаю. – не стал спорить с ней Норрингтон. Слова неожиданно сами полезли с языка, а щеки почем-то стали очень горячими. – Знаешь… я могу тебя пристроить к кому-нибудь… порекомендовать в качестве горничной… Тебе будет намного легче, и потом, есть шанс выйти замуж за хорошего человека и заиметь собственное хозяйство… Я могу сказать, что пираты взяли в плен тебя и твою госпожу, наверняка все уже слышали о нападении Черной Жемчужины на корабль, перевозящий невест в колонии…
Ксю нервно хихикнула.
- С чего это такая забота, Джеймс?
От ответа стремительно краснеющего командора, который и сам не понимал причину своих предложений, избавил звук поворачивающегося в замке ключа.
- Ура! Спасение! – выдохнула Ксения, соскакивая со стола и врезаясь в спину повернувшегося Норрингтона.
Наконец дверь открылась, и на пороге, со свечой в руке, возник капитан Хэч в одной рубашке и кюлотах. Сиречь, одетый как сам командор.
- Сэр?! – удивленно воскликнул он. – Мисс? Что вы здесь делаете? – Хэч узрел, в каком виде Норрингтон, и ухмыльнулся в густые черные усы. – Простите, если помешал…
Джеймс снова зарделся. За спиной послышалось сдержанное хихиканье Ксю, такое же нервное и неровное. Она явно волновалась, только не хотела этого показывать.
- Нет! Хэч, выпустите нас отсюда, мы пришли сюда одновременно, и дверь случайно захлопнулась. Мы уже черт знает, сколько здесь сидим!
- А, ну хорошо… - капитан, насмешливо улыбаясь, посторонился и дал выйти им обоим. После душного, пропахшего солониной и черепаховым супом камбуза вонючая прохлада пушечной палубы показалась Джеймсу утренним бризом. Ксю прошла мимо него, чуть сжав его руку в своей. Уже на лестнице на палубу она оглянулась, в карих глазах прыгали смешливые и беспокойные искорки.
- Доброй ночи, Джеймс.
- Доброй ночи, Ксения. – автоматически ответил Норрингтон. Ксю улыбнулась и скрылась в люке.
Командор философски вздохнул и направился в свою каюту. В груди немножко потеплело, на сердце, насмотря на все заботы, было удивительно легко, а из головы не желал выходить образ кареглазой девушки с задорной улыбкой.

7

* * *

«I will always love you...»

Высокие волны неистово бились в борта «Разящего». Корабль, несмотря ни на что, медленно продвигался галсами на юго-запад. В порт Ройал.
Норрингтон стоял на юте, щурился, глядя вдаль. Впервые он понимал, что не нужен здесь никому, кроме темноволосой девушки, часами сидящей в затхлом трюме.   
Здесь все справлялись без него. Капитан отнекивался от всех указаний и просьб, заявляя, что «вы, сэр, говорите, куда идти. А я уж как-нибудь сам решу, как. Не ваше барское это дело».
Команда не выказывала никаких признаков непочтения или неприязни. Но столь же вежливо игнорировала приказы. Как известно, приказы коммодора должны обязательно продублироваться старшими офицерами или капитаном. Иначе исполнению не подлежат…
Поэтому ценных указаний насчет курса или дисциплины на корабле Хэч не слушал. Норрингтону оставалось только скрипеть зубами от злости и навешивать на лицо маску холодности и равнодушия. Лучше от этого не стало.
Элизабет, раньше относившаяся к коммодору с симпатией и даже некоторым уважением, вновь стала безразличной и холодно-вежливой. Она, конечно, больше не сидела безвылазно внизу с Воробьем, тем более, мало приятного было проводить все свое время в обществе крыс и хлюпающей под ногами влаги. Теперь мисс Суон все чаще видели наверху.
Ксю же, наоборот, безвылазно сидела в трюме. С ней творилось что-то малоприятное, с точки зрения Джеймса. Она мало разговаривала, немного ела, почти не улыбалась и была все время грустная. В карих глазах отражались такие тоска и отчаяние, что Норрингтону иногда было больно смотреть в них. Похоже, несчастная окончательно осознала всю безысходность своего положения, и теперь впала в глубокую депрессию.
Джеймсу было не свойственно жалеть женщин с их, как он считал обычно, мелкими проблемами, но теперь он невольно сочувствовал Ксении. Возможно, потому, что сам был участником разыгравшейся в ее жизни драмы.
Выходит, ему ничего не оставалось кроме как размышлять о смысле бытия и смаковать подробности казни Джека Воробья. Правда, теперь это не доставляло ему такого же удовольствия, как раньше.
Норрингтон не был кровожадным. Но он ненавидел лихого капитана Воробья, ненавидел настолько, насколько может делать это человек, выросший в плену всевозможных правил, ограничений, уставов и законов. Одна только мысль о том, что Джек Воробей – да что там Джек Воробей! Мысль о том, что пират сидит в тюрьме или болтается в петле, то есть, находится там, где ему и положено быть, вызывала довольную улыбку на лице. Правда, не более того, но все же…
Раньше он был закостеневшим офицером, строжайше соблюдавшим устав. Теперь ему казалось, что устав – это самое главное в жизни. Его не всегда надо соблюдать. Джеймс нашел то, что грело его душу сильнее, чем сухие строки на желтоватой бумаге и тяжело обвисшее тело с распухшим посиневшим лицом. Что-то, чему он и сам удивлялся, не зная, что это такое. Но когда он смотрел в ее печальные глаза, внутри зажигался какой-то огонек, а сердце сладко екало.

Тревожный звон рынды разорвал утреннюю тишину.
- Шквал!!!
Джеймса буквально подкинуло на койке.
- Шквал?!
Да… давненько такого не бывало. Штиль почти сразу же сменился шквалом. И двух недель не прошло.
Норрингтон по-армейски быстро оделся, застелил койку и выскочил на палубу.
Небо было затянуто темно-серыми тучами, было сумрачно, словно утро и не наступало. Впрочем, Джеймс не был уже уверен – утро сейчас или ранний вечер. Ему казалось, что он только что положил голову на койку, и мгновение спустя зазвенела рында.
Дул сильный, пронизывающий ветер. Матросы спешно спускали паруса и разворачивали реи. Капитан Хэч надрывал глотку командами, пытаясь перекричать шум ветра и оглушительный грохот волн, едва не заливающих палубу.
Качка была поистине страшная. Даже Норрингтон, повидавший всякое, не держался на ногах без опоры и вынужден был ухватиться за перила трапа.
Судя по всему, присутствия коммодора здесь не требовалось. Все прекрасно справлялись и без него. Паруса скоро полностью уберут, часть матросов уже скрылась в трюме…
Джеймс метнулся в каюту, захлопнул дверь и привалился к ней спиной. Такие страшные, безжалостные штормы вселяли в душу необъяснимый, первобытный страх, перед которым бессильны даже самые смелые и безрассудные.
Он медленно подошел к стулу и тяжело плюхнулся на сидение. Снаружи доносились приказы Хэча, молодецкое «хэканье» работающих матросов, плеск волн, натужный скрип снастей…
Постепенно крики стихли, остался лишь плеск, вой ветра и скрип, только смутно долетали голоса. Видимо, оставшиеся матросы загонялись Хэчем в трюм.
Внезапно шум шторма перекрыл истошный женский визг.
Джеймс подпрыгнул на стуле. Это что, Элизабет не вовремя высунулась из каюты?
Он, слегка пошатываясь, - все же качка была очень сильна – подошел к двери и открыл ее. Впрочем, тут же захлопнул – его с головы до ног окатило холодной водой.
Ему пришлось все же пересилить себя и выглянуть. Визг повторился вновь.
За грот-мачту худыми руками цеплялась Ксю, крича что-то невразумительное. Как она еще не оторвалась от нее, уносимая безжалостными волнами, было непонятно.
У Норрингтона сжалось сердце.
Он бросился к ней, рискуя быть смытым за борт, схватил в охапку и, едва держась на ногах, понес в свою каюту.
Джеймс посадил ее на свою койку и запер дверь на замок. Никогда до того момента ему не приходилось быть заботливой нянюшкой, но на краткое время пришлось.
Ксения выглядела плачевно. Насквозь промокшая, икающая, видимо, от страха, дрожащая… Норрингтон накинул ей на плечи свое одеяло, уселся рядом, обнял и… замолчал. Ничего не говорил, только тихо проглаживал по мокрым волосам и спине.
Много времени они так просидели, он не знал. В конце концов Ксю отогрелась, подсохла, перестала икать и тихонько уснула у него на плече. Джеймс боялся ее разбудить, но все же сидеть так долгое время было не очень удобно. Он осторожно уложил ее на койку, а сам уселся на стул и принялся наблюдать за ней. Как она дышит. Как поднимаются и опускаются ее плечи во сне. Как она что-то бормочет. Как она сонно переворачивается на другой бок…
Может быть, это было глупо.
Может быть, это было скучно.
Может быть, это было напрасно.
Но он любил. И чувствовал, что скоро не сможет насладиться еще раз так полюбоваться на нее…
Джеймс сам не заметил, как уснул.
А за окном бушевала стихия…

8

* * *

«My heart will go on and on…»

За окном занимался рассвет. Джеймс нехотя поднял голову, лежавшую на руках, и потянулся. Все мышцы от неудобного спанья на стуле затекли и теперь болели.
Ксю сидела на койке, притянув колени к груди, и смотрела на него. По-видимому, она о чем-то задумалась, потому что не сразу заметила, что Норрингтон смотрит на нее в ответ, а когда заметила, то страшно смутилась и покраснела.
- Не пугай меня, Джеймс!
- Я не сам себя рассматривал, Ксю. Я вас не пугаю, я просто на вас смотрю.
Он поднялся со стула и снова потянулся, на этот раз всем телом. Ксения хихикнула, глядя на него.
Джеймс обиделся.
- И ничего смешного!
- Да ладно. – она зевнула. – Выпусти меня отсюда, я хочу есть, а ключ найти не смогла.
- А если буря не утихла? – на самом деле он знал, что шторм стих. Качка стала намного слабее, да и грохота волн больше не было, только обычный плеск. Ему просто не хотелось ее отпускать.
- Утихла. Ну выыыыыыыпусти! – Ксю скорчила умильную рожицу. Джеймс не удержался и рассмеялся.
- Еще бы ты нашла ключ. – он достал его из кармана кюлотов и открыл дверь. Ксения стремительной птичкой выпорхнула за дверь. Снаружи тут же донесся неприличный хохот матросов, как всегда, подумавших о том самом.
- Мужланы. – буркнул Джеймс себе под нос и пошел на гальюн.
На обратном пути из каюты его перехватила Элизабет, взволнованная и растрепанная, но отчего-то ее лицо прямо-таки светилось, и улыбка довольной кошки не сходила с губ. Не иначе, нашла способ открыть клетку Воробья.
«Отчего она его не выпустила тогда? – задал сам себе вопрос коммодор и тут же нашел ответ. – Да потому, что его все равно схватили бы. И того гляди, убили бы раньше, чем мы прибудем в порт. А мисс Суон умнее, чем я думал… Конечно, если это именно то, о чем я подумал»
- Джеймс, Джек хочет поговорить с тобой. – Элизабет не стала ходить вокруг да около.
- И о чем же? – буднично поинтересовался Норрингтон, застегивая камзол на ходу.
- Он знает, как помочь твоей подружке вернуться домой. – одним махом выдала Лиззи.

В трюме было холодно, сыро. Норрингтону было совершенно неясно, как он может дышать затхлым воздухом. Как там смог выжить три недели Джек Воробей?
- Кто такая Тиа Далма? – спросил Джеймс после того, как Джек выложил ему все, что знал и думал по этому поводу.
- Моя… гм… знакомая. – вывернулся пират. Выглядел он плачевно – осунулся, побледнел, похудел. Словом, показывал, как может выглядеть узник корабельного карцера, проведший в нем долгое время. – Шаманка. Ведьма. Наверняка знает, как помочь. Смекаешь?
- Ты уверен в своих словах?
- Также, как и в твоих насчет моей казни.
Джеймс пожевал губы, смерив Воробья подозрительным взглядом.
- Как к ней попасть?
Пират расплылся в улыбке. В полумраке сверкнули золотые зубы.
- Очень просто, коммодор. Поможет… мой компас.
- Компас? – нахмурился Норрингтон. – У тебя его не отобрали?
- А кто сказал, что он у меня? – хитро прищурился Джек. – Лиззи…
Элизабет, стоявшая за спиной Джеймса, ни мало не смущаясь, задрала подол и извлекла привязанный изнутри к корсету компас, не обращая внимания на зардевшегося коммодора.
- Держи. – она кинула компас Воробью, удачно попав между прутьев решетки. Тот поймал его и с щелчком откинул крышку. Картушка закрутилась и встала на одно место.
- Он не указывает на север… - пробормотал коммодор, глядя на стрелку.
- Зато указывает на то, что ты хочешь. Больше всего. – вкрадчиво проговорил Воробей. Черные непроницаемые глаза встретились с серыми и ясными. Взгляд пирата словно гипнотизировал, убеждал лучше всяких слов и денег, но Джеймс не сдался.
- Откуда я знаю, что ты хочешь? Может, этот компас показывает на логово пиратов, которые помогут тебе освободиться.
- Правильно, ты не знаешь. Но это единственный способ отправить твою подружку туда, откуда она явилась. Впрочем, не уверен что ты этого хочешь. – небрежно сказал Джек, захлопнув крышку компаса, подкинув его в воздух и поймав за шнурок.
Джеймс продолжал твердо смотреть пирату в глаза, однако знал, что тот прав.
- Допустим, не хочу. И что с того?
- То, что тогда компас будет показывать не на хижину Тиа Далмы, а на Ксению. И черта с два ты ее отправишь домой. Но подумай – что ее ждет здесь? Мрачная жизнь портовой проститутки, согревающей постель пиратам и разному сброду. – продолжал Джек, прогуливаясь вдоль решетки. – А вот если Тиа Далма сумеет отправить ее домой, она вернется к родным, близким… возможно, мужу или возлюбленному…
Ушлый пират попал в точку.
- С чего ты решил, что у нее есть муж? – мигом ощетинился Джеймс. Сзади послышался тихий смешок Элизабет, стук шагов босых ступней и скрип лестницы.
- Ничего я не решал. Я предположил. – наигранно удивленно ответил Воробей. – Но если тебе так не нравится мое предположение, я могу и отказаться. Все, я отказался, доволен?
Заискивающая улыбка на желтовато-бледном лице казалась оскалом черепа. Норрингтон поморщился, отворачиваясь.
- И как же мы определим, что курс верен? – бросил он в пустоту карцера.
- А это уже не твое дело, Норрингтон.-  протянул Джек за его спиной. – Или ты не веришь мне? Поверь, я желаю девчонке только добра. А от порта Ройала добра ждать не приходится. Я много чего слышал, Джеймс… - он выделил последнее слово, в первый раз называя коммодора по имени, - и думаю, что она заслужила возвращения. Даже такой ценой.
Норрингтон резко обернулся.
- А ты уверен, что она хочет вернуться?
- Разве я могу быть в чем-то уверен? – вопросом на вопрос ответил Джек. Впервые в его глазах Джеймс увидел незнакомую серьезность, и – подумать только! – тоску…
Он протянул руку, и Джек уронил в нее компас, накрыв его ладонью.
- Поверь старому пирату. – серьезно сказал он, глядя в глаза коммодору. – Так будет лучше.
Джеймс поколебался, но взял компас и пожал руку Воробью. Несколько секунд спустя он уже поднимался по лестнице наверх. Джек проводил его задумчивым взглядом.
- Это ж надо было. – проворчал он, поворачиваясь лицом к борту. – Ну что ж, будем надеяться, что старушка Тиа Далма вытащит и Ксению… и меня. Йо-хо, йо-хо… опасности по мне…

Джунгли. Затхлый запах свалявшейся, мокрой травы. Приторный, душный аромат тропических цветов. Тень огромных листьев. Длинные, извивающиеся змеями лианы. И мутная, сине-зеленая вода, которую взрезает нос крепкой добротной лодки, опасно накреняющейся под тяжестью четырех человек. Поскрипывают уключины, весла с тихим плеском погружаются в воду. 
Джеймс с чувством глубокого удовлетворения наблюдал, как Воробей исправно работает веслами, звеня тяжелыми кандалами. От него не было слышно ни звука, разве что недовольное сопение выдавало его злость.
Ксения и Элизабет сидели на корме, то и дело сталкиваясь плечами и вымученно улыбаясь друг другу.
Чем дальше они углублялись в джунгли, тем сумрачнее становилось вокруг. Воздух был спертым, тяжелым, вода все более мутнела, уже совершенно потеряла прозрачность вода. У корней деревьев, у обрывов с торчащими из земли изломанными корнями, тростником, травами, сгущалась тьма. Джеймс достал со дна лодки припасенный факел и зажег его. В сумерках начало что-то поблескивать.
Внезапно Ксю, устремив взгляд темных взгляд в темноту, вскрикнула.
- Ой! Что это?!
Головы Элизабет, Джека и Норрингтона, как одна, повернулась в ту сторону.
- Это? – хмыкнул Воробей, вернувшись в исходное положение. – Это всего лишь прислужники Тиа Далмы. Негры из какого-то там племени.
По пояс в воде, в сумерках стояла негритянка, в темном платье. Черные глаза блестели в отблесках пламени. Услышав возглас Ксении, она не проронила не слова, лишь посмотрела на нее строго, словно старая гувернантка на непоседливую ученицу.
Элизабет хмыкнула. Джеймс смерил ее неодобрительным складом. Снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь плеском воды и сопением Джека.
Вскоре вдалеке показалось странное, кособокое строение – что-то вроде хижины на сваях, с крохотным причалом и крышей, сделанной, похоже, из хвороста.
Джек первый выскочил на деревянные доски настила и помог дамам выбраться из лодки. Джеймса он вниманием не удостоил, вместо этого взбежав по хлипкой деревянной лесенке и осторожно постучавшись в дверь.
- Тиа Далма?
Из глубины хижины послышался невнятный женский голос, низкого тембра, что-то с кокетством ответивший.
Джеймс поднялся по лесенке вслед за Элизабет с Ксю, и вошел в хижину.
Это было такое же душное, как и джунгли, помещение с низким потолком, с которого свисали разные баночки, мешочки, связки трав и листьев… Передняя стена проходила сквозь дерево, на котором, свернувшись парой больших колец, лежал желтоватый удав.
За косоватым, видавшим виды столом сидела самая жуткая женщина, которую Джеймс когда-либо видел.
Темные густые волосы были заплетены в множество толстых маленьких косичек, забранных заколками в совершенно немыслимую прическу. Черные глаза были налиты кровью. На скулах, на коже цвета эбенового дерева, едва были видны черные точки крошечных татуировок. Шаманка была одета в платье невероятного фасона – грязно-бежевого цвета, все, словно состоящее из лоскутов. Однако странный наряд еще сохранял остатки былой роскоши – на лифе была видна вышивка золотой нитью с жемчугом, талию перехватывал грязный атласный пояс…
- Что ж, здравствуйте, путники. – низкий, обволакивающий сознание голос очень подходил этой женщине. Она говорила со странноватым акцентом, слегка искажая произношение.  – Я знаю, чего вы хотите. – Она обвела взглядом Элизабет, Ксению и Норрингтона. – А ты, Джек?
Пират улыбнулся, сверкнув золотыми зубами.
- Как будто ты не знаешь, чего я хочу, Тиа Далма! Попробуй догадаться, а?
Ведьма смерила его взглядом и иронично улыбнулась.
- Сожалею, Джек. Тут я ничем не смогу помочь. Тот ответственный момент написан у тебя на роду. Я не та, кто прядет твою нить судьбы. Не я решаю, когда ее оборвать.
Воробей взглянул себе под ноги и многозначительно повел бровью.
- Однако, вы пришли не за этим. – Тиа Далма сменила тему разговора. - Вы хотите вернуть ее, - она перевела горящий взор на Ксению, - туда, откуда она пришла. Что ж, я смогу это сделать. Это будет даже быстро. Ждите. А ты, - колдунья кивнула Ксю, - готовься. Если твоя концентрация воли будет недостаточной, тебя может выкинуть не туда, а то и совсем убить. Так что… выбирай сама.
Ксю с потерянным видом опустила голову.
- Вы двое! – шаманка поманила рукой Джека и Элизабет. – Вы будете помогать мне. Джек, принеси воды. Мисс Суон, возьмите вооон ту связку и идите, сожгите ее.
Оба пирата покорно ушли. Тиа Далма тоже куда-то удалилась.
Джеймс остался наедине с Ксенией.
Она подошла к нему почти вплотную.
- Ты будешь скучать по мне. – на темных ресницах сверкнули крохотные слезинки.
- Всю жизнь.
Сердце тревожно екнуло.
- Я не хочу тебя отпускать.
У нее задрожали губы, по щеке скатилась слеза.
- Я люблю тебя.
Он поцеловал ее.
Этот поцелуй был сладким.
Сладость первого поцелуя любви…
Это поцелуй был горьким.
Горечь разлуки и разочарования…
Это поцелуй был соленым.
Между губ проскальзывали маленькие слезинки…
- Пора.
Низкий голос колдуньи прервал поцелуй. Ксю шагнула к шаманке, рукой утирая слезы. Джек, опустив большое ведро, полное чистой прозрачной воды, на пол, тяжело отдувался. В черных глазах прыгали смешинки. Он переводил взгляд с Ксю на Норрингтона, и обратно. Сухие губы растянулись в ироничной улыбке и беззвучно прошептали: «Влюбился…»
Элизабет, напротив, тихо плакала, так же, как и Ксения. Она стояла рядом с Джеком, уткнувшись носом ему в плечо, однако пират почти не обращал на это внимания. Разве что дергался каждый раз, когда его возлюбленная всхлипывала и шмыгала носом.
Тиа Далма пеплом просыпала цепочку в форме круга и заставила Ксю встать в центр. Девушка безропотно проделала это, глядя на Джеймса несчастными глазами.
Ему тоже хотелось реветь, как девчонка, рыдать навзрыд… но он все же мужчина. Он не может себе этого позволить.
Но сердце все равно разрывалось от незнакомой доселе боли…
Шаманка начала выкрикивать слова на незнакомом языке, делая руками плавные пассы, раскачиваясь, как неваляшка, закатив глаза. Вдруг она открыла их и вперилась невидящим взглядом в Джека. Тот поднял ведро и одним махом выплеснул воду на Ксению.
Вода неожиданно поднялась волной и окатила всех с головы до ног. Когда Джеймс протер глаза, оказалось, что одежда его совершенно суха, а пепла посреди комнаты нет и в помине. Как нет и Ксении.
Внутри словно оборвалась невидимая струна.
Все кончено.
Эта любовь была совсем недолгой, и совсем не пламенной.
Но она была.
- Я не возьму платы. – голос шаманки долетел до него как будто издалека. – Идите. Оставьте меня.
Он не помнил, как они добрались до «Разящего», как взошли на борт. Он будто очнулся, но только тогда, когда капитан Хэч осторожно спросил:
- Сплавили девчонку? Сэр?
Норрингтон посмотрел на него так, что Хэч съежился и отступил назад.
- Уходим. – коротко приказал Джеймс. – Курс на порт Ройал.
Он уже направился в свою каюту, когда его окликнул старший офицер:
- Сэр, что делать с пиратом и девчонкой?
Коммодор на мгновение замер, затем обернулся.
- Пирата – повесить. Девчонку – в каюту.
И ушел.

Он недвижно сидел на стуле, глядя прямо перед собой.
Ее больше нет рядом. Она никогда не вернется.
Все кончено.
Осталась одна пустота.
Все равно, что будет дальше.

Спустя полчаса с палубы раздался нечеловеческий вопль. В нем было все – отчаяние, гнев, боль и такая безысходность…
Мгновение спустя – выстрел.
Джеймс вышел на палубу.
Капитан Джек Воробей, с посиневшим лицом, сжатыми кулаками и высунутым языком болтался на рее. Тело слегка колыхалось под порывами ветра. Позвякивали цепь таки и не снятых кандалов.
Прямо под ним, на палубе, распростерлась Элизабет Суон. Ее корсет стал багровым от темной крови, по светлому дощатому настилу расползалось алое пятно. Карие глаза остекленели.
Все, кто были на палубе, непрерывно смотрели на них.
- Что ж, достойный финал для пирата и его шлюхи. – прокомментировал Норрингтон. – Обоих в трюм, заверните в парусину.
В голове осталась только одна мысль.
Жизнь кончена. Смерть Элизабет мне не простит никто.

Деревянный помост скрипит под тяжестью тела палача, переминающегося с ноги на ногу. Ветер треплет волосы. Яркое безжалостное солнце словно выжигает глаза. Монотонный голос прокурора зачитывает приговор. Площадь полна народу. Такой толпы здесь не было даже тогда, когда была несостоявшаяся казнь Джека Воробья. Все хотят посмотреть на смерть бывшего коммодора.
- …приговаривается к смертной казни через отсечение головы.
Барабанная дробь.
- Ваше последнее желание, мистер? – сухой голос палача режет слух.
Он отрицательно мотает головой, становится на колени и кладет голову на деревянный чурбачок.
Палач откидывает ему с шеи волосы. Щекотно.
Слышно, как он со свистом замахивается топором.
Голова Джеймса Норрингтона весело покатилась по помосту, глупо хлопая ресницами. Серые глаза остекленели. Кончик темного тонкого хвостика окрасился кровью.
Тело, словно тюк с соломой, повалилось на спину, разметав руки. Из разрубленной шеи хлестала кровь.
Толпа восторженно заревела.
Безжалостное солнце словно выжигало глаза. Тело пирата болталось на виселице у входа в гавань.
Губернаторская дочь покоилась в могиле.
Имя «Ксения» значит – «гостья».


Вы здесь » Мир Фантазии » Пираты Карибского моря » Без названия.